galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

carmina ludicra



***

Въ начальники Москвѣ — коликая заслуга! —
Бояринъ ближнiй далъ намъ собиннаго друга.
Съ трiумфомъ сей вступилъ въ первопрестольный градъ,
И плесками его срѣтали старъ и младъ:
Онъ гордо шествовалъ ликующей столицей;
Въ оковахъ прежнiй брелъ за пышной колесницей;
Всѣхъ подвиговъ былыхъ утрачена хвала,
И цѣпь ему сiя сугубо тяжела.
Въ тотъ мигъ, когда была назначена опала,
Незапно пелена съ очей его ниспала:
И алчность всѣхъ вельможъ, и подлость ихъ интригъ,
И Здравомыслiя уже заглохшiй крикъ,
И Вольность въ кандалахъ, и опустѣлый Форумъ,
И развращенный Судъ его предстали взорамъ
(А если бы еще подъ стражу заключить,
Совсѣмъ отъ слѣпоты возможно бъ излѣчить).
На брошенну Москву глядѣлъ Лужковъ нахмуренъ
(Мазепа такъ взиралъ на пепелъ твой, Батуринъ,
Въ умѣ и на устахъ одно сiе вертѣлъ:
Что Богъ благословить початковъ не хотѣлъ.
Колико, о Лужковъ, ты сходствуешь съ Мазепой!
Не друженъ, какъ и онъ, съ фортуною свирѣпой;
Обоихъ царскiй гнѣвъ изъ края въ край гоня
Въ покоѣ сладостномъ не далъ провесть и дня;
Давилъ и презиралъ онъ — голутву, ты — быдло,
А къ трапезѣ любилъ ты медъ, а онъ — повидло.
Онъ Бейрономъ воспѣтъ; тебя и жизнь твою
Не хуже Бейрона я виршами пою;
Различье жъ между васъ: ты про сего Мазепу
Поэму сочинилъ поносну и нелѣпу,
Мазепа о тебѣ всю жизнь свою молчалъ
И пакостнымъ стихомъ ушей не огорчалъ.)
Довольно же о семъ; нѣтъ дѣла до Лужкова,
Не слышали вовѣкъ мы имени такова.
Но весь лужковкiй медъ, запасъ, какой нашли,
Въ честь мэра новаго на рѣчи извели:
И носитъ онъ броню, и ростомъ выше башни,
И видитъ на корню онъ вражескiя шашни;
Онъ мудръ и сѣдъ уже; подъ древнею корой
Донынѣ бродитъ сокъ зеленый и сырой.
Сей славой новый мэръ ничуть не утомлялся
И, какъ морковь въ меду, народу онъ являлся.
Признаюсь я тебѣ: энергiя его
Изгнанья прежнаго мнѣ портитъ торжество.
Боюсь, что нѣкiй бѣсъ внушитъ ему отвагу,
Мечтательный порывъ и устремленье къ благу,
Желанье просвѣщать и пестовать народъ.
Ты знаешь: наша власть — Мидасъ наоборотъ.
Фрѵгiйскiй оный царь, гласитъ молва крылата,
Касался лишь чего — все обращалось въ злато;
За глупость такову святыя небеса
Ему предлинныя послали ушеса;
Отъ голода спасли, но по смерть деспотъ старый
Скрывалъ красу главы подъ пышною тiарой.
Ушей же наша власть и вовсе лишена:
Вовѣки никого не слушаетъ она,
И превращаетъ все въ субстанцiю иную
(Для красоты стиха ее не именую),
А подданнымъ простымъ, чтобъ было чѣмъ дышать,
Всѣмъ дѣйствiямъ ея приходится мѣшать.
Такого мэра намъ дай, ласковая фея,
Чтобъ паче всѣхъ боговъ онъ почиталъ Морфея;
Въ его объятiяхъ все время проводилъ,
Чѣмъ собственный покой и общiй утвердилъ,
А если бъ и другимъ мѣшалъ онъ шевелиться,
То на такого намъ останется молиться.
Тому ужъ не одинъ мы видѣли примѣръ:
Нѣтъ ничего вреднѣй, чѣмъ бодрствующiй мэръ.


http://philtrius.livejournal.com/585353.html?style=mine#cutid1
Subscribe

  • (no subject)

    . Летний сад Я к розам хочу, в тот единственный сад, Где лучшая в мире стоит из оград, Где статуи помнят меня молодой, А я их под невскою помню…

  • (no subject)

    . Дама из Эрмитажа Ах, я устала так, что даже Ушла, покинув царский бал! Сам император в Эрмитаже Со мной сегодня танцевал! И мне до сей поры…

  • (no subject)

    . Листья падают в саду… В этот старый сад, бывало, Ранним утром я уйду И блуждаю где попало. Листья кружатся, шуршат, Ветер с шумом…

Comments for this post were disabled by the author