galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Categories:

К.И. Галчинский


СПЯЩАЯ ДЕВОЧКА

Доченька, спи. Ночь приближается мерно
Полным составом нот, тишину дробя.
Если прислушаться, в этой ночи, наверно,
Отыщется что-то и для тебя: 

Месяц и улочка, что, забирая правей,
Сворачивает в мирозданье,
И ветер для легких твоих кудрей,
И тень для щеки твоей,

И для сердца — страданье.

 

В ЛЕСНОЙ СТОРОЖКЕ 

Здесь, где в едином хоре
звезды готовы слиться,
домик стоит на взгорье
с крышей из черепицы.
Это сторожка Пране —
с летней порой прощанье.

Хмель на рогах оленьих
высохший цвет осыпал.
В окнах вечер осенний,
а в вечере столько скрипок,
а в скрипках, чуть только трону
жалоба вторит стону.

В окнах — говор сосновый.
В окнах — сосновые лапы.
Снова вечер. И снова
свет керосиновой лампы,
ласковый, проникновенный,
как на столе Шопена.

Сколько тут ночью песен,
сколько глухих рыданий!
В буклях серебряных месяц
играет, как Бах на органе.
Дивен концерт, звучащий
в дикой лесной чаще.
Это сторожка Пране,
музыки очарованье.

Бродит над озером ветер,
над грабами и дубами.
День отпылал, и светит
лампы дрожащее пламя.
Это сторожка Пране,
сонной лампы миганье,
стены в лунном сиянье,
ночные воспоминанья.

Наискось, по откосам,
катятся ночи дрожки,
кучер клюет носом,
фыркает конь сторожкий.
Лунного цвета дорожки,
посеребренные дрожки.
Это сторожка Пране,
ночи осенней скитанье 

Сыплются звезды с неба
прямо к порогу сторожки.
Звезды, как хлопья снега,
тихо влетают в окошки.
Ночь в твоем зеркальце малом
яркой звездой засверкала. 

Сентябрь 1952 г.

 ВСТРЕЧА С МАТЕРЬЮ

Она впервые назвала мне месяц,
На елках первый снег
И первый дождь. 

Я был не больше ракушки морской
А платье черное на ней,
Как море Черное, шумело.

Ночь.

Где-то ноет комар упрямо.
Фитилек чадит, догорая.
Может, эти вот звезды в небе
Это ты, это ты, родная?

Иль на озере — белый парус?
Иль волна на пологом пляже?
Может, ты этой звездной пылью
Мне осыпала лист бумажный?

Может, ты — гудящие пчелки
В золотом августовском зале?
В камышах я нашел заколку
Для волос. Она не твоя ли? 

Раскидали дряхлые ветви
Ольхи черные на трясине.
Рассвистелся на дудке ветер,
Сдунул звездочки в небе синем.

Пробежала серая мышка.
Филин прянул из-за перелесиц.
Ветер стих. И вышел неслышно
С трубочкой в зубах круглый месяц.

И теперь рассиялись надолго
Тучи, дупла, желуди, пущи,
Словно мир стал серебряной елкой,
Серебристой юлой поющей.

*
Лист дрожать начинает,
Птицы в тон подпевают,
Над лесами светает,
В сердце снег уже тает. 

Листьям — жить и увянуть,
Птицам — петь и умолкнуть,
Солнцу — встать и сокрыться,
Сердцу — звезды и скрипка.

*
Словно свечек елочных коробка
Под руку в буфете подвернется,
Вдруг придет воспоминанье робко,
Тронет сердце — сердце встрепенется.

Мама покупала их когда-то.
Спят они. В них чудо сном объято.

Распакуй те свечки и зажги их
И гляди, покуда взор привыкнет.
Ты черты увидишь дорогие.

Мать поднимет руку. Ветер сникнет.
Поцелуй ей волосы и руки
И рассыпь сугробы в переулке,
Чтоб хрустела, искрилась округа.

Спрячь мерцающие огонечки
В чемодан. И вновь достань их ночью,
Если вдруг в дороге станет туго. 

*

Лето. Лес. Между елями сумрак клубится.
Заячья капустка. Шалфей.
Небо тучи сдувает. Щурится птица.
В травах — жужжанье шмелей.

Вьются белые бабочки клочьями писем.
Море света.
А вдали, вдалеке за холмами, за мысом,
Тоже лето.

*

Небо — маленький город, где вечер воскресный,
Звезды — это фонарики газовые.
А известно, что их очень много, известно,
Что все они голубоглазые.

А на улице, в доме с верандой,
Где в окошке цветочек нарядный,
Ты живешь... Сидишь у стола,
И печаль свою в сердце прячешь,
И не сдержишься, и заплачешь.
Что напрасно к обеду ждала. 

*

Иду к тебе. В твой мир зеленый.
В твой ветер. В твой просторный снег.
В твой необъятный белый свет,
Где весны, зимы на ладони
Твоей танцуют, как силезки,
Где пыль клубится, едет воз,
Зверь продирается в трясине,
Где лось, рогатый, как лесина,
Так бьет, колотит, барабанит,
Что звезды сыплются с берез.

Где осень — старенькая скрипка,
Беспомощная, словно птичка,
Зима — твоя спина, а лето,
Как золотая рукавичка.
Ее в саду оставил Ян,
Ян Кохановский, тот, что может
Ударить ложкой — и встревожит,
И сразу запоет полмира,
И перья туч взлетят в простор,
Завоет волк, застонет бор,
Как бас Гомера и Шекспира.
Из лунных голубых озер
Всплывет дельфин, за ним — осетр,
И будут слушать листьев шепот.
А там — копытец козьих топот.
И дым душистый над костром —
Уха дымится разварная.
Про это Ян писал. И в нем
Моя запевка коренная.
И все — все музы, и прибой
Бемолей, ритмов, рифм, и гром,
И месяц, бледный братец мой,
Что в телеграфных проводах
Запутывается порой...
Башмак оставил... Сам он светлый,
А мыслей нет в его башке.
Шнурок его длиннющей петлей
Запутался в моей строке.

Лесная сторожка Пране, 1950 г.
 

 ПРОЩАНЬЕ С ФОНАРЯМИ

Вы, терпеливо и бессрочно
горящие среди притихших
проулков городскою ночью,
иллюминация для нищих;
вы, на кого в ночи буранной
пропойца среди вихрей снега
глядит, бурча с улыбкой пьяной
— А может, я попал на небо! —
ПРОЩАЙТЕ, ФОНАРИ МОИ.

И где бы вы ночной порою
ни лили свет однообразно,
в Париже ли, где под луною
влюбился я — и понапрасну,
иль в Лондоне, где свет печалит,
где мгла, как сон, истерик — ветер,
где «фонари тоскою жалят»,
как Т.-С. Эллиот отметил, —
ПРОЩАЙТЕ, ФОНАРИ МОИ. 

Вы, неустанные хористы,
вы, распевающие лампы,
вы, под которыми я трижды
перечитал поэму Данте,
вы, равнодушные подвески,
и вечные, под стать сонетам,
и снисходящие по-женски
к столицам, людям и поэтам, —
ПРОЩАЙТЕ, ФОНАРИ МОИ.

1947

 



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment