.
Беглец
Бежали вы, оставив монастырь,
Где, верно, плачут о заблудшем сыне.
Но вот тебя покинул поводырь —
Хитрец, слепца в безветренной долине
Он обманул и в город на горе
Унес всё то, что ты скопил доныне.
Нет ничего в пустом твоем ларе!
И, опершись о камень сыроватый,
Ты горько плачешь о поводыре.
Ах, если б ветер, дух многокрылатый,
Домчал к тебе базаров пестрый шум,
Их сочный запах, щедрый и богатый, —
Ты мог бы двигаться не наобум,
Влекомый запахом, ведомый звуком:
Взыграй же, буря, разразись, самум!
Но ангел бури, отягченный луком,
Сложил его. И снова в горький путь,
Старик, ты пустишься навстречу мукам.
И солнце жжет, и еле дышит грудь,
А к вечеру усталость и тревога
Швырнут тебя на камень отдохнуть.
Но если б ты прошел еще немного,
Твои стопы и чуткий посох твой
Открыли бы тебе, что здесь дорога.
Да, здесь недавно, смочены росой,
Стремились мул и бедная повозка.
А выше, выше, прямо над тобой,
На той скале, что вытянулась плоско, —
Твой монастырь, откуда ты ушел,
Обитель звонов, ладана и воска.
Жилище черных простодушных пчел!
Зачем ты преступил его ворота
И вышел в мiр превратностей и зол?
Забудь же снова зов водоворота,
Вернись сюда, где были для тебя
Почтенье младших и вождей забота!
Ты спишь, старик, едва не погубя
Блуждающую душу, ты безумен,
Свободы жалкий призрак возлюбя.
Но хор монахов, приглушенно-шумен,
Уже тебя заметил, и спешит
Тебе навстречу тихий твой игумен.
И вот ты снова в добрый улей влит;
Но ты молчишь, смущенный и суровый,
И только взор незрячий говорит
О том, что ты созрел для жизни новой.
14.XII.1937, Валерий Перелешин.
от
vazart
Беглец
Бежали вы, оставив монастырь,
Где, верно, плачут о заблудшем сыне.
Но вот тебя покинул поводырь —
Хитрец, слепца в безветренной долине
Он обманул и в город на горе
Унес всё то, что ты скопил доныне.
Нет ничего в пустом твоем ларе!
И, опершись о камень сыроватый,
Ты горько плачешь о поводыре.
Ах, если б ветер, дух многокрылатый,
Домчал к тебе базаров пестрый шум,
Их сочный запах, щедрый и богатый, —
Ты мог бы двигаться не наобум,
Влекомый запахом, ведомый звуком:
Взыграй же, буря, разразись, самум!
Но ангел бури, отягченный луком,
Сложил его. И снова в горький путь,
Старик, ты пустишься навстречу мукам.
И солнце жжет, и еле дышит грудь,
А к вечеру усталость и тревога
Швырнут тебя на камень отдохнуть.
Но если б ты прошел еще немного,
Твои стопы и чуткий посох твой
Открыли бы тебе, что здесь дорога.
Да, здесь недавно, смочены росой,
Стремились мул и бедная повозка.
А выше, выше, прямо над тобой,
На той скале, что вытянулась плоско, —
Твой монастырь, откуда ты ушел,
Обитель звонов, ладана и воска.
Жилище черных простодушных пчел!
Зачем ты преступил его ворота
И вышел в мiр превратностей и зол?
Забудь же снова зов водоворота,
Вернись сюда, где были для тебя
Почтенье младших и вождей забота!
Ты спишь, старик, едва не погубя
Блуждающую душу, ты безумен,
Свободы жалкий призрак возлюбя.
Но хор монахов, приглушенно-шумен,
Уже тебя заметил, и спешит
Тебе навстречу тихий твой игумен.
И вот ты снова в добрый улей влит;
Но ты молчишь, смущенный и суровый,
И только взор незрячий говорит
О том, что ты созрел для жизни новой.
14.XII.1937, Валерий Перелешин.
от
vazart