.

* * *

Храни, моя радость, до худших времён
ноябрьских рассветов свинцовую стынь,
сырые шелка побеждённых знамён,
шершавую стужу больничных простынь,

прощальных объятий невольный озноб
и дрожь поездов, уходящих навек...
Возьми же, покуда не хлынул потоп,
и эту мольбу мою в чёрный ковчег —

сигнал к отправленью, отплытия знак,
глухую прелюдию небытия,
легчайший, едва ощутимый сквозняк
последнего холода, радость моя.

И. Меламед
1999