19 мая. Сергей Владимирович Петров
.
Черновик человека
Этот вечер – навек черновик моей ночи,
не просохнуть ему и от слез не остыть.
Страшен – черным по белому – рокот сорочий.
Горя птичьего мне никогда не избыть.
О, болтливый язык! Для чего ты подвешен
в гулкой области рта? Для того ль, чтоб в тебе
все деревья сошлись, все шесты от скворешен,
всё воздевшее руки, весь дым на трубе?
Черновик моей ночи! Ты важен, ты влажен,
вложен в руки судьбине во всю ширину.
Неужели ты ложен и плохо прилажен
к перемене погоды, к воротам, к окну?
Черновик человека вечернего, злого,
от которого тень на природу легла,
я впишу тебе в жизнь зашумевшее слово,
и калиткою стукнет мгновенная мгла.
Затрубишь ли ты в трубы свои дождевые
иль отрубишь наотмашь под гром топора –
это птичьего горя часы роковые,
это слезок кукушечьих, плача пора.
3 мая 1934 – 19 мая 1941
Карась
Откинув хвостом долговязую грязь,
как медленный князь, выплывает карась.
Воды раздвоённой торжественный дым
зеленою славой плеснется за ним.
Философ болот и мыслитель пруда,
он в жидкости нежной плывет без труда,
травинку как кончик идеи жуя
о том, чту душа есть и чту чешуя.
Он сыплет тяжелым, живым серебром,
он ставит вопросы о рыбах ребром.
И стайки совсем молодых карасят,
как дождик ребячий, за ним моросят.
Они, молчаливые ученики,
внимают тому, как дрожат плавники.
И трепет воды добегает как звук
до них об опасности щучьих наук.
1 июня 1934 – 19 мая 1941
* * *
Отчего иногда вдруг помнится, что нету загадок,
что весь мир несусветный – не дальше порога жилья,
что вступил я в обитель кувшинов, и кринок, и кадок,
что меня обступила скамей и кроватей семья,
что тарелкам и вилкам отъявленный родственник я,
что хозяином в доме – умытый зарею порядок?
Отчего же он, умный и добрый, становится гадок
и всё ждешь, что начнется оживших вещей толчея?
Жить не дальше крылечка, к которому ходят дороги,
попрошайки-тропинки и нищие дяди-пути,
и одетому ждать на высоком – с подковой – пороге,
и не сметь ни рыдать и ни хлопая дверью уйти.
Шапку как ни прикидывай, пуговку как ни верти,
а поедешь по рекам в Хароновой черной пироге.
Выйдут встретить тебя только тени судеб – недотроги
и спросить, отчего ты так долго сидел взаперти.
19 мая 1941 – 1959
от
vazart
Черновик человека
Этот вечер – навек черновик моей ночи,
не просохнуть ему и от слез не остыть.
Страшен – черным по белому – рокот сорочий.
Горя птичьего мне никогда не избыть.
О, болтливый язык! Для чего ты подвешен
в гулкой области рта? Для того ль, чтоб в тебе
все деревья сошлись, все шесты от скворешен,
всё воздевшее руки, весь дым на трубе?
Черновик моей ночи! Ты важен, ты влажен,
вложен в руки судьбине во всю ширину.
Неужели ты ложен и плохо прилажен
к перемене погоды, к воротам, к окну?
Черновик человека вечернего, злого,
от которого тень на природу легла,
я впишу тебе в жизнь зашумевшее слово,
и калиткою стукнет мгновенная мгла.
Затрубишь ли ты в трубы свои дождевые
иль отрубишь наотмашь под гром топора –
это птичьего горя часы роковые,
это слезок кукушечьих, плача пора.
3 мая 1934 – 19 мая 1941
Карась
Откинув хвостом долговязую грязь,
как медленный князь, выплывает карась.
Воды раздвоённой торжественный дым
зеленою славой плеснется за ним.
Философ болот и мыслитель пруда,
он в жидкости нежной плывет без труда,
травинку как кончик идеи жуя
о том, чту душа есть и чту чешуя.
Он сыплет тяжелым, живым серебром,
он ставит вопросы о рыбах ребром.
И стайки совсем молодых карасят,
как дождик ребячий, за ним моросят.
Они, молчаливые ученики,
внимают тому, как дрожат плавники.
И трепет воды добегает как звук
до них об опасности щучьих наук.
1 июня 1934 – 19 мая 1941
* * *
Отчего иногда вдруг помнится, что нету загадок,
что весь мир несусветный – не дальше порога жилья,
что вступил я в обитель кувшинов, и кринок, и кадок,
что меня обступила скамей и кроватей семья,
что тарелкам и вилкам отъявленный родственник я,
что хозяином в доме – умытый зарею порядок?
Отчего же он, умный и добрый, становится гадок
и всё ждешь, что начнется оживших вещей толчея?
Жить не дальше крылечка, к которому ходят дороги,
попрошайки-тропинки и нищие дяди-пути,
и одетому ждать на высоком – с подковой – пороге,
и не сметь ни рыдать и ни хлопая дверью уйти.
Шапку как ни прикидывай, пуговку как ни верти,
а поедешь по рекам в Хароновой черной пироге.
Выйдут встретить тебя только тени судеб – недотроги
и спросить, отчего ты так долго сидел взаперти.
19 мая 1941 – 1959
от
vazart