galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Category:
.

* * *

Полпятого ночи.
Понедельник. Фальшиво и плоско.
Как будто бы ноты
в голове у Бетховена. Плохо
себе представляя
механизм и органику чума,
ем и сплю на рояле,


словно я — волосатая Дума.
От чума — к чуме,
к Вальсингаму, к чертям, к черноте.
Ермолов. Тифлис. Семь — в уме,
два ноля — на листе.
Черный конь е4 —
половина шестого утра,
газы, Припять. Пустырник.
Равнодушное слово “вчера”.
Мешковатый, одышливый страх
из восьмой батареи.
На кострах —
то ль татары, то ль эллины, то ли евреи.
Как писал таракан —
хрусталем отольет одиночества.
Но любовный роман —
пострашнее любого доносчика.
То ль распят соловей
на глуши крестовины окна,
то ли дождь в синеве,
то ль, как клоп, убежала луна.
Черным золотом — храбрость икон
на глубинах природы,
десятичный закон.
И забытые Богом народы
серой мышкой в серванте
трещат, и скребутся, и просят.
Я мой красный, серпастый
махну на тебя, волчья осень.
О, упрек — не укроп:
переложишь — завоешь и сам.
Черный бык-Перекоп
от троянской стены — к небесам.
Красный бык-Ким Ир-Сен —
из пустого стола в сигареты.
Монархист-клавесин —
до рассвета, мой друг, до рассвета.
Псиноокая стенка —
пункт d7, совесть меда в квадрате.
Бродский ли, Евтушенко —
всё равно же ведь хватит кондратий.
И кривая не вывезет,
не спасет Ариаднина нить.
Уезжай — чтоб вернуться
и все письма зараз получить.

сентябрь 1994 г.


* * *

И звездный Шостакович, и Малер у ручья,
и я, не дописав, — все ждем звонка. Неделю.
Другую. Но давно расколота свинья.
И нервы на пределе.
Зачем учились мы располагаться так,
чтоб контуром свечи не овевало фаса?
Какого дурака сваляет нам дурак
из омерзительного фарса?
Я — сиротливый бог из серых одеял.
Меня кормил овсом космический орленок.
Я слово позабыл, которое искал
под Кунцевским районом.
Смешливостью берез, фарфоровостью стен
клянусь: всё объясню я четырех-языкой
пещерной флейтой. И товарищ Ким Ир-Сен
моей музыкою доволен
останется весьма, поскольку Время — трал,
поскольку Время — дождь над оловянной Сетунью.
Об Ионеско я с березами беседую.
На солнце ж я плюю: оно — не театрал.
Я выйду из часов в убийственный рассвет,
в ошибочный объем, в двусмысленную осень.
И, плавничком скребя, всё просят, просят оси
огромного грудного молока.

сентябрь 1994 г.

mihail_laptev - Запись № 884

Subscribe

  • (no subject)

    . * * * Поднимаешь бокал и еще пошалишь Пусть другого за стенкой приканчивают Я теперь понимаю что чувствует мышь Когда воздух из банки выкачивают…

  • (no subject)

    . Ласточки Имей глаза — сквозь день увидишь ночь, Не озаренную тем воспаленным диском. Две ласточки напрасно рвутся прочь, Перед окном…

  • (no subject)

    . Среди лесов, унылых и заброшенных, Пусть остается хлеб в полях нескошенным! Мы ждем гостей незваных и непрошенных, Мы ждем гостей! Пускай гниют…

Comments for this post were disabled by the author