galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Categories:

В день рождения Николая Глазкова

.

* * *

Я сам себе корежу жизнь,
Валяя дурака.
От моря лжи до поля ржи
Дорога далека.
Но жизнь моя такое что,
В какой тупик зашла?
Она не то, не то, не то,
Чем быть она должна.
Жаль дней, которые минуют,
Бесследьем разозля,
И гибнут тысячи минут,
Который раз зазря.
Но хорошо, что солнце жжет
А стих предельно сжат,
И хорошо, что колос желт
Накануне жатв.
И хорошо, что будет хлеб,
Когда его сберут,
И хорошо, что были НЭП,
И Вавилон, и Брут.
И телеграфные столбы
Идут куда-то вдаль.
Прошедшее жалеть стал бы,
Да ничего не жаль.
Я к цели не пришел еще,
Идти надо века.
Дорога — это хорошо,
Дорога далека.

1941 — 1942

* * *

Куда спешим? Чего мы ищем?
Какого мы хотим пожара?
Был Хлебников. Он умер нищим,
Но Председателем Земшара.
Стал я. На Хлебникова очень,
Как говорили мне, похожий:
В делах бессмыслен, в мыслях точен,
Однако не такой хороший.
Пусть я ленивый, неупрямый,
Но все равно согласен с Марксом:
В истории что было драмой,
То может повториться фарсом.

1945

* * *

Пусть будет эта повесть
Написана всерьез
О людях тех, чья совесть
Чиста, как Дед Мороз.
Один из них пропойца,
По пьянству богатырь,
И светит ярче солнца
Его душе бутыль.
Чтоб водка вместо чая
Струилась как река,
Он пропил все, включая
И друга, и врага.
И в день веселый мая
Привел меня туда:
Одна стена прямая,
Другая — как дуга.
От края и до края
Примерно два шага.
И комната такая
Не очень велика.
Однако очень славно,
Не ведая забот,
Там девочка Светлана
Безвыездно живет.
Она провоевала
Число иных годов
И видела немало
Людей и городов.
По Западной Европе
Поездила она.
Хранятся в гардеробе
Медали, ордена…
Я это понимаю,
Хоть сам не бил врага…
Одна стена прямая,
Другая — как дуга.
И свет не льется яркий,
Окно затемнено.
Под Триумфальной аркой
Запрятано оно.
И лампочка мигает
Всего в пятнадцать свеч,
Но это не мешает
Веселью наших встреч.
Мы курим, дым вздымая
Почти до потолка.
Одна стена прямая,
Другая — как дуга.

Николай Глазков
1950


Коля Глазков

Это Коля Глазков. Это Коля,
шумный, как перемена в школе,
тихий, как контрольная в классе,
к детской
принадлежащий
расе.

Это Коля, брошенный нами
в час поспешнейшего отъезда
из страны, над которой знамя
развевается
нашего детства.
Детство, отрочество, юность –

всю трилогию Льва Толстого,
что ни вспомню, куда ни сунусь,
вижу Колю снова и снова.
Отвезли от него эшелоны,
роты маршевые
отмаршировали.

Все мы – перевалили словно.
Он остался на перевале.
Он состарился, обородател,
свой тук-тук долдонит, как дятел,
только слышат его едва ли.

Он остался на перевале.

Кто спустился к большим успехам,
а кого – поминай как звали!
Только он никуда не съехал.
Он остался на перевале.
Он остался на перевале.
Обогнали? Нет, обогнули.

Сколько мы у него воровали,
а всего мы не утянули.
Скинемся, товарищи, что ли?
Каждый пусть по камешку выдаст!
И поставим памятник Коле.
Пусть его при жизни увидит.


Борис Слуцкий
1973


от vazart

Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    . * * * . Декабрь морозит в небе розовом, Нетопленный мрачнеет дом. А мы, как Меншиков в Березове, Читаем Библию и ждем. И ждем чего? самим…

  • Михаил Кузмин

    Юрий Анненков. Портрет Михаила Кузмина [6(18) октября 1872 — 1 марта 1936] — русский поэт, писатель, переводчик. * * * Мы в…

  • (no subject)

    * * * Произведен машинный поиск посредством псевдоопераций в музее пограничных войск и пограничных ситуаций произведен машинный тест опубликована…

Comments for this post were disabled by the author