galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Categories:

Александр Архангельский - 130


Александр Григорьевич Архангельский [4(16) ноября 1889 — 12 октября 1938] — русский поэт, пародист. (48)
130 лет со дня рождения



Валентину Катаеву

В портрете — манера крутая,
Не стиль, а сплошной гоголь-моголь:
Посмотришь анфас — В. Катаев,
А в профиль посмотришь — Н. Гоголь.

Борису Пастернаку

Все изменяется под нашим зодиаком,
Но Пастернак остался Пастернаком.

Михаилу Пришвину

Он, несмотря на бороду и годы,
Чистейшее дитя... охотничьей породы.

Юрию Тынянову

Он молод. Лет ему сто тридцать.
Весьма начитан и умен.
Архивной пылью серебрится

Исааку Бабелю

Читатель перед сим почтенным ликом,
Вздыхая, справедливо закричит:
— Сначала Бабель оглушил нас Криком,
Ну а теперь — талантливо молчит!

Вере Инбер

У Инбер — детское сопрано,
Уютный жест.
Но эта хрупкая Диана
И тигра съест.

Ольге Форш
(«Дама с каменьями»)

Читатель книгу Форш просил,
Лицо являло грусть и муку, —
И кто-то «камень положил
В его протянутую руку».

КЛАССИК И СОВРЕМЕННИКИ

А. Пушкин

Я приближался к месту моего назначения. Вокруг меня простирались печальные пустыни, пересеченные холмами и оврагами. Все покрыто было снегом. Солнце садилось. Кибитка ехала по узкой дороге, или, точнее, по следу, проложенному крестьянскими санями. Вдруг ямщик стал посматривать в сторону и, наконец, сняв шапку, оборотился ко мне и сказал:

-- Барин, не прикажешь ли воротиться?
-- Это зачем?
-- Время ненадежное: ветер слегка подымается ; -- вишь, как он сметает порошу.
-- Что ж за беда!
-- А видишь там что? (ямщик указал кнутом на восток).
-- Я ничего не вижу, кроме белой степи да ясного неба.
-- А вон -- вон: это облачко.

Я увидел в самом деле на краю неба белое облачко, которое принял было сперва за отдаленный холмик. Ямщик изъяснил мне, что облачко предвещало буран.

"Капитанская дочка" (глава II).

Е. Габрилович

Я приближался. К месту моего назначения. Это было в конце декабря. Позапрошлого года. В девять утра по московскому времени.

Вокруг меня были пустыни. Они простирались. Они были печальны. Они были пересечены холмами. Они были пересечены оврагами. Они были покрыты снегом. Это был добротный снег. Он скрипел. Он похрустывал. Он сверкал. Он синел. Он не таял. Он лежал.

Я посмотрел на солнце. Это было ржавое солнце. Это было старорежимное солнце. Оно опускалось. Оно сползало. Оно садилось. Я подумал, что точно так же оно садится в Москве. В Краснопресненском районе. Мне стало грустно. Я вспомнил моих друзей. Я вспомнил знакомых. Я вспомнил родных.

Наша кибитка ехала. Это была старая кибитка. Она стонала. Она охала. Она вздрагивала. Она ехала. Она ехала по дороге. Она ехала по следу. Он был узок. Он был проложен санями. Это были крестьянские сани.

Вдруг ямщик стал посматривать. Он посмотрел в сторону. Он крякнул. Он высморкался. Он сплюнул. Он рыгнул. Он снял шапку. Он оборотился ко мне. Он открыл рот. Он сказал: не прикажу ли я воротиться.

Я высунулся из кибитки. Я увидел пустыню. Это была печальная пустыня. Я увидел степь. Это была белая степь. Я увидел небо. Это было ясное небо. Подымался ветер. Он подымался слегка. Он подымался нехотя. Он сметал порошу.

Ямщик волновался. Он надел шапку. Он крякнул. Он высморкался. Он сплюнул. Он рыгнул. Он ударил рукавицей об рукавицу. Он ткнул кнутом на восток.

Я посмотрел. Я увидел горизонт. Я увидел край неба. Я увидел холмик. Мне взгрустнулось. Я подумал о крематории. Я подумал о кладбище. Я подумал, что люди смертны. Я ошибся. Это был не холмик. Это было белое облачко. Оно висело. Оно висело, как аэростат. Оно покачивалось. Оно растягивалось. Оно подпрыгивало. Оно предсказывало. Оно предвещало буран.

В. Катаев

Я спешно приближался к географическому месту моего назначения. Вокруг меня простирались хирургические простыни пустынь, пересеченные злокачественными опухолями холмов и черной оспой оврагов. Все было густо посыпано бертолетовой солью снега. Шикарно садилось страшно утопическое солнце.

Крепостническая кибитка, перехваченная склеротическими венами веревок, ехала по узкому каллиграфическому следу. Параллельные линии крестьянских полозьев дружно морщинили марлевый бинт дороги.
Вдруг ямщик хлопотливо посмотрел в сторону. Он снял с головы крупнозернистую барашковую шапку и повернул ко мне потрескавшееся, как печеный картофель, лицо кучера диккенсовского дилижанса.

-- Барин,-- жалобно сказал он, напирая на букву а,-- не прикажешь ли воротиться?
-- Здрасте! -- изумленно воскликнул я.-- Это зачем?

-- Время ненадежное,-- мрачно ответил ямщик,-- ветер подымается. Вишь, как он закручивает порошу. Чистый кордебалет!

-- Что за беда! -- беспечно воскликнул я.-- Гони, гони. Нечего ваньку валять!

-- А видишь там что? -- ямщик дирижерски ткнул татарским кнутом на восток.

-- Черт возьми! Я ничего не вижу!

-- А вон-вон, облачко.

Я выглянул из кибитки, как кукушка.

Гуттаперчевое облачко круто висело на краю алюминиевого неба. Оно было похоже на хорошо созревший волдырь. Ветер был суетлив и проворен. Он был похож на престидижитатора. Ямщик пошевелил деревенскими губами. Они были похожи на высохшие штемпельные подушки. Он панически сообщил, что облачко предвещает буран.

Я спрятался в кибитку. Она была похожа на обугленный кокон. В ней было темно, как в пушечном стволе неосвещенного метрополитена.

Нашатырный запах поземки дружно ударил в нос. Черт подери! У старика был страшно шикарный нюх.

Это действительно приближался доброкачественный, хорошо срепетированный буран.

Subscribe

  • (no subject)

    . * * * Я ничего не знаю наперед, и только мелко вздрагивают губы, когда февраль печаль сырую льет на городские плоскости и кубы. Еще кичимся…

  • (no subject)

    . Вещи Нет толку в философии. Насколько прекрасней, заварив покрепче чаю с вареньем абрикосовым, перебирать сокровища свои: коллекцию драконов из…

  • (no subject)

    . Курортная поэма Москва экологическая ниша Ты как давно отнятая рука в которой боль живет щекотка дышит во сне её министры пожимают за…

Comments for this post were disabled by the author