Всемирный день поэзии
.
* * *
Брат... С тобою твое добро --
лошадь, очаг, ружьё.
Мой только древний голос земли,
всё остальное твоё.
Ты оставляешь меня нагим
бродить по дорогам земным...
Но я оставляю тебя немым... ты понимаешь? немым!
И как ты будешь седлать коня
и в поле точить косу
и как ты будешь сидеть у огня,
если песню я унесу?
Леон Фелипе
* * *
Моя поэзия — ночь в пору полнолунья,
покой, успокоенье;
когда так сладки ягоды в июне,
прохладны тени.
Когда при мне ни девушек, ни женщин,
все дремлет сладко,
и в уголке пиликает кузнечик,
что очень славно.
Моя поэзия — простые чуда,
тот край, где в лете
спит старый кот под форточкою чутко
на парапете.
К.И. Галчинский, 1934
Поэт
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы...
А.С. Пушкин
* * *
Брат... С тобою твое добро --
лошадь, очаг, ружьё.
Мой только древний голос земли,
всё остальное твоё.
Ты оставляешь меня нагим
бродить по дорогам земным...
Но я оставляю тебя немым... ты понимаешь? немым!
И как ты будешь седлать коня
и в поле точить косу
и как ты будешь сидеть у огня,
если песню я унесу?
Леон Фелипе
* * *
Моя поэзия — ночь в пору полнолунья,
покой, успокоенье;
когда так сладки ягоды в июне,
прохладны тени.
Когда при мне ни девушек, ни женщин,
все дремлет сладко,
и в уголке пиликает кузнечик,
что очень славно.
Моя поэзия — простые чуда,
тот край, где в лете
спит старый кот под форточкою чутко
на парапете.
К.И. Галчинский, 1934
Поэт
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы...
А.С. Пушкин