. * * * Я не сею, и не жну, и не заседаю, и персидскую княжну в воду не кидаю. Я по Волге не ездок и совсем не Разин. Я наверное бы сдох если б не был разен. Нынче этак, завтра так, а потом разэдак! То потомок на пятак, то на грошик предок. Говорят, что я блажной. Очень может статься. Но персидскою княжной нечего кидаться. 1968 * * * С Авосем я дружу, но Вдруг, пожалуй, будет еще больше друг. Когда вся жизнь лежит на перекосе и кажется, что след простыл Авося, когда уже до черной боли туго, вот тут-то, в самом пекле мук, приходит, разрывая чертов круг, подмога от невиданного Вдруга. 1971 * * * Я сам себе родник, источник, ключик (тюремный замок и кривой замок). Я вылился. И от дождей колючих озяб душой (и до ума промок). А ум лежит огромною утробой. Укладкой бабушкиной! Сундуком!! Попробуй-ка открыть себя! (Попробуй, и будешь всем и всюду незнаком.) И ахнешь сам: как будто на портрете почти столетней давности дитя. И встанет где-то сбоку кто-то третий (ключом в замочке шаря и вертя). Открыться – это словно отыграться. Самосмотрители храбрятся зря. И вот я в горестях словообрядца горю от слов, навзрыд их говоря. 1965 С. В. Петров