galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Categories:

Евгений Рейн


Евгений Борисович Рейн [29 декабря 1935] — русский поэт, писатель

"Ночной дозор"


У "Ночного дозора" я стоял три минуты,
и сигнал загудел, изгоняя туристов.
Я бежал, я споткнулся о чекан Бенвенуто,
растолкал итальянок в голландских батистах.
Что-то мне показалось, что-то мне показалось,
что все это за мной, и мой ордер подписан,
и рука трибунала виска мне касалась,
и мой труп увозили в пакгаузы крысам.


Этот вот капитан, это - Феликс Дзержинский,
этот в черном камзоле - это Генрих Ягода.
Я безумен? О, нет! Даже не одержимый,
я задержанный только с тридцать пятого года.
Кто дитя в кринолине? Это - дочка Ежова!
А семит на коленях? Это Блюмкин злосчастный!
Подведите меня к этой стенке, и снова
я увижу ее и кирпичной и красной.
Заводите везде грузовые моторы,
пусть наганы гремят от Гааги до Рима,
это вы виноваты, ваши переговоры,
точно пули в "десятку" - молоко или мимо.
И когда в Бенилюксе запотевшее пиво
проливается в нежном креветочном хламе,
засыпайте в ячменном отпаде глумливо.
Ничего! ВЧК наблюдает за вами.
Вас разбудят приклады "Ночного дозора",
эти демоны выйдут однажды из рамы.
Это было вчера, и сегодня, и скоро,
и тогда мы откроем углы пентаграммы.

Тарас Бульба

Загибает морозец -
наконец, наконец!
Погибай, запорожец,
застывай, холодец!
Уплывай по предплечью,
изуверская речь,
Запорожскою Сечью
можно насмерть засечь!
Что ж вы, руки родные
и родные войска?
Кто-то должен Андрия
порубать от виска.
Но шляхетски играют
кружева простыни,
никого не свергают,
укрывают они.
Говори, моя панна,
жизнь дешевле тебя,
и глубокая рана -
дорогая судьба.
Сбей последнюю пену,
повались наповал.
За такую-то цену
я и сам бы пропал.

Эпитафия- 2
                            Сергею Чудакову


На железной скамейке, что в скверике на Поварской,
на клеенчатой сумке в разгаре московского лета
он лежал, привалившись откровенно больной головой,
все еще не признавшей козырную масть камуфлета.

Боже мой, неужели? Какая тут речь о кирзе,
белозубой змее и каких-то застежках распада -
вот он сел на скамейке во всей погоревшей красе
и, увидев меня, приосанился, как для парада.

Что-то он бормотал: "Ипполит, Ипполит, Ипполит" -
из античных ли штудий, а может из собственных версий,
но все слышалось мне: "и болит, и болит, и болит",
так он пальцем крутил, словно в мозг добиваясь отверстий.

А ведь верно - ему услужали Эрот и Гермес,
это он наводил многоумную тень на экраны,
почему же его не спасает всемирный прогресс,
с глаз долой отправляя куда-нибудь в дальние страны?

А быть может, был прав этот заокеанский поэт,
схоронивший его невзначай посреди перевала...
Он остался на той половине дороги, и нет
эпитафии лучше, хоть эта судьбу переврала.


http://www.vavilon.ru/texts/prim/rein2-4.html

Subscribe

  • (no subject)

    Далеко за звёздами, за толчёным и падучим прахом миров иных обитают Хлебников и Кручёных, и рязанский щёголь с копной льняных. То есть там…

  • (no subject)

    Золотая пряжа Много лет назад, в 1995 году (long long time ago). Меня, девятнадцатилетнего, понесло в далекий путь по трассе. Это был второй раз в…

  • (no subject)

    . Возвращение Шёл отец, шёл отец невредим Через минное поле. Превратился в клубящийся дым - Ни могилы, ни боли. Мама, мама, война не вернёт... Не…

Comments for this post were disabled by the author