galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Category:

День памяти Блока

.

Александру Блоку

Увенчан терном горькой славы,
Властитель ритмов дней багряных
Ушел в печали величавой,
С земли и в недугах и в ранах.

И пусто лесу у опушки,
И полю в цвете милом убыль.
Ушел туда, где светит Пушкин,
Ушел туда, где грезит Врубель.

И ранит небо грудь лебяжью,
Закатами кровавит дали.
Болотный попик в глубь овражью
Бежит, заплакан и печален.

Фабричных улиц перекрестки,
Ушедшим солнцем озаряясь,
Затеплились слезою блесткой,
И чахлых веток никнет завязь.

А на мосту, вся в черном, черном,
Рыдает тихо Незнакомка
О сне, минувшем неповторно,
О счастье молнийном и ломком.

Ушел любимый. Как же голос
Неизъяснимый не услышим,
Когда на сердце станет голо,
Когда захочется быть выше?

Сергей Городецкий
1923


На смерть А. Блока

I
За туманами плыли туманы,
за луной расцветала луна...
Воспевал он лазурные страны,
где поет неземная весна.

И в туманах Прекрасная Дама
проплывала, звала вдалеке,
словно звон отдаленного храма,
словно лунная зыбь на реке.

Узнавал он ее в трепетанье
розоватых вечерних теней
и в метелях, смятенье, молчанье
чародейной отчизны своей.

Он любил ее гордо и нежно,
к ней тянулся он, строен и строг,-
но ладони ее белоснежной
бледный рыцарь коснуться не мог...

Слишком сумрачна, слишком коварна
одичалая стала земля,
и, склонившись на щит лучезарный,
оглянул он пустые поля.

И обманут мечтой несказанной
и холодною мглой окружен,
он растаял, как месяц туманный,
как далекий молитвенный звон.

II

Пушкин - радуга по всей земле,
Лермонтов - путь млечный над горами,
Тютчев - ключ, струящийся во мгле,
Фет - румяный луч во храме.

Все они, уплывшие от нас
в рай, благоухающий широко,
собрались, чтоб встретить в должный час
душу Александра Блока.

Выйдет он из спутанных цветов,
из ладьи, на белые ступени...
Подойдут божественных певцов
взволновавшиеся тени.

Пушкин -- выпуклый и пышный свет,
Лермонтов - в венке из звезд прекрасных,
Тютчев - веющий росой, и Фет,
в ризе тонкой, в розах красных.

Подойдут с приветствием к нему,
возликуют, брата принимая
в мягкую цветную полутьму
вечно дышащего мая.

И войдет таинственный их брат,
перешедший вьюги и трясины,
в те сады, где в зелени стоят
Серафимы, как павлины.

Сядет он в тени ветвей живых,
в трепетно-лазоревых одеждах,
запоет о сбывшихся святых
сновиденьях и надеждах.

И о солнце Пушкин запоет,
Лермонтов - о звездах над горами,
Тютчев - о сверканьи звонких вод,
Фет - о розах в вечном храме.

И средь них прославит жданный друг
ширь весны нездешней, безмятежной,
и такой прольется свет вокруг,
будут петь они так нежно,

так безмерно нежно, что и мы,
в эти годы горестей и гнева,
может быть, услышим из тюрьмы
отзвук тайный их напева.

Владимир Набоков
1921


Сон от яви недалёк…
(в жарком августе, седьмого,
в день, когда скончался Блок,
арестуют Гумилёва)

И не ясно, где больней,
и не ведаешь, кто с краю,
(ровно через двадцать дней
Гумилёва расстреляют)

Солнце падает в траву,
света не было как будто...
И Россия наяву
спит и грезит беспробудно.

Мария Махова,
2016


Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    . * * * Гул затих, я вышла на подмостки, а очнулась в городе Свердловске, в памяти бездонная дыра, в пачке ни единой папироски, в городе…

  • (no subject)

    . * * * Забудь, чего я тебе скажу. А не забудешь — что ж. Я сам, что тать, по ночам дрожу и выкрикну первым: ложь! Заворожённо с дубовых…

  • (no subject)

    . * * * Вместе с нами в поговорку несколько вещей войдёт: жить на свете надо долго, красота весь мир спасёт. Тени исчезают в полдень, жизнь…

Comments for this post were disabled by the author