galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Categories:

Евгений Рейн


Евгений Борисович Рейн [29 декабря 1935] — русский поэт, писатель


Я забыл сказать тебе ...

И медный царь, и Летний сад,
и Моховая
теперь в лицо тебе глядят,
не узнавая.
Смеркается среди глухих,
пустых окраин,
теперь наш детский край затих,
умолк, охаян.
И Невка мелкою волной
молчит под утро
о том, что знали мы с тобой,
но помним смутно,
о том, что я совсем забыл,
а ты задумал,
о всех, кто с нами жил и был,
уехал, умер.
А может, вместе ты и я -
два полубрата,
и эта невская струя
не виноваты
и в том, что нету никаких
теперь известий,
и мой звонок к тебе затих
в пустом подъезде.

Тарас Бульба

Загибает морозец -
наконец, наконец!
Погибай, запорожец,
застывай, холодец!
Уплывай по предплечью,
изуверская речь,
Запорожскою Сечью
можно насмерть засечь!
Что ж вы, руки родные
и родные войска?
Кто-то должен Андрия
порубать от виска.
Но шляхетски играют
кружева простыни,
никого не свергают,
укрывают они.
Говори, моя панна,
жизнь дешевле тебя,
и глубокая рана -
дорогая судьба.
Сбей последнюю пену,
повались наповал.
За такую-то цену
я и сам бы пропал.

"Ночной дозор"

У "Ночного дозора" я стоял три минуты,
и сигнал загудел, изгоняя туристов.
Я бежал, я споткнулся о чекан Бенвенуто,
растолкал итальянок в голландских батистах.
Что-то мне показалось, что-то мне показалось,
что все это за мной, и мой ордер подписан,
и рука трибунала виска мне касалась,
и мой труп увозили в пакгаузы крысам.
Этот вот капитан, это - Феликс Дзержинский,
этот в черном камзоле - это Генрих Ягода.
Я безумен? О, нет! Даже не одержимый,
я задержанный только с тридцать пятого года.
Кто дитя в кринолине? Это - дочка Ежова!
А семит на коленях? Это Блюмкин злосчастный!
Подведите меня к этой стенке, и снова
я увижу ее и кирпичной и красной.
Заводите везде грузовые моторы,
пусть наганы гремят от Гааги до Рима,
это вы виноваты, ваши переговоры,
точно пули в "десятку" - молоко или мимо.
И когда в Бенилюксе запотевшее пиво
проливается в нежном креветочном хламе,
засыпайте в ячменном отпаде глумливо.
Ничего! ВЧК наблюдает за вами.
Вас разбудят приклады "Ночного дозора",
эти демоны выйдут однажды из рамы.
Это было вчера, и сегодня, и скоро,



Эпитафия- 2

На железной скамейке, что в скверике на Поварской,
на клеенчатой сумке в разгаре московского лета
он лежал, привалившись откровенно больной головой,
все еще не признавшей козырную масть камуфлета.

Боже мой, неужели? Какая тут речь о кирзе,
белозубой змее и каких-то застежках распада -
вот он сел на скамейке во всей погоревшей красе
и, увидев меня, приосанился, как для парада.

Что-то он бормотал: "Ипполит, Ипполит, Ипполит" -
из античных ли штудий, а может из собственных версий,
но все слышалось мне: "и болит, и болит, и болит",
так он пальцем крутил, словно в мозг добиваясь отверстий.

А ведь верно - ему услужали Эрот и Гермес,
это он наводил многоумную тень на экраны,
почему же его не спасает всемирный прогресс,
с глаз долой отправляя куда-нибудь в дальние страны?

А быть может, был прав этот заокеанский поэт,
схоронивший его невзначай посреди перевала...
Он остался на той половине дороги, и нет
эпитафии лучше, хоть эта судьбу переврала.

http://www.vavilon.ru/texts/prim/rein2-4.html

Subscribe

  • (no subject)

    . * * * Я ничего не знаю наперед, и только мелко вздрагивают губы, когда февраль печаль сырую льет на городские плоскости и кубы. Еще кичимся…

  • (no subject)

    . Вещи Нет толку в философии. Насколько прекрасней, заварив покрепче чаю с вареньем абрикосовым, перебирать сокровища свои: коллекцию драконов из…

  • (no subject)

    . Курортная поэма Москва экологическая ниша Ты как давно отнятая рука в которой боль живет щекотка дышит во сне её министры пожимают за…

Comments for this post were disabled by the author