galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Category:
* * *

Скажи мне сразу после снегопада —
мы живы или нас похоронили?
Нет, помолчи, мне только слов не надо
ни на земле, ни в небе, ни в могиле.
Мне дал Господь не розовое море,
не силы, чтоб с врагами поквитаться —
возможность плакать от чужого горя,
любя, чужому счастью улыбаться.
...В снежки играют мокрые солдаты —
они одни, одни на целом свете...
Как снег чисты, как ангелы — крылаты,
ни в чём не виноваты, словно дети.

1996

Трамвайный романс

В стране гуманных контролёров
я жил — печальный безбилетник.
И никого не покидая,
стихи Ива́нова любил.
Любил пусто́ты коридоров,
зимой ходил в ботинках летних.
В аду искал приметы рая
и, веря, крестик не носил.
Я ездил на втором и пятом,
скажи — на первом и последнем,
глядел на траурных красоток,
выдумывая имена.
Когда меня ругали матом —
каким-нибудь нахалом вредным,
я был до омерзенья кроток,
и думал — благо, не война.
И стоя над большой рекою
в прожилках дёгтя и мазута,
я видел только небо в звёздах
и, вероятно, умирал.
Со лба стирая пот рукою,
я век укладывал в минуту.
Родной страны вдыхая воздух,
стыдясь, я чувствовал — украл.

1995, июль

* * *

Мотивы, знакомые с детства,
про алое пламя зари,
про гибель, про цели и средства,
про Родину, чёрт побери.
Опять выползают на сушу,
маячат в трамвайном окне.
Спаси мою бедную душу
и память оставь обо мне.
Чтоб жили по вечному праву
все те, кто для жизни рождён,
вали меня навзничь в канаву,
омой моё сердце дождём.
Так зелено и бестолково,
но так хорошо, твою мать,
как будто последнее слово
мне сволочи дали сказать.

1998

* * *
В сырой наркологической тюрьме,
куда меня за глюки упекли,
мимо ребят, столпившихся во тьме,
дерюгу на каталке провезли
два ангела — Серега и Андрей, — не
оглянувшись, типа все в делах,
в задроченных, но белых оперениях
со штемпелями на крылах.
Из-под дерюги — пара белых ног,
и синим-синим надпись на одной
была: как мало пройдено дорог…
И только шрам кислотный на другой
ноге — все в непонятках, как всегда:
что на второй написано ноге?
В окне горела синяя звезда,
в печальном зарешеченном окне.
Стоял вопрос, как говорят, ребром
и заострялся пару-тройку раз.
Единственный-один на весь дурдом
я знал на память продолженья фраз,
но я молчал, скрывался и таил,
и осторожно на сердце берег —
чтó человек на небо уносил
и вообще — чтó значит человек.

1999

Борис Рыжий


http://magazines.russ.ru/znamia/2002/1/ryzh.html

Subscribe

  • (no subject)

    Золотая пряжа Много лет назад, в 1995 году (long long time ago). Меня, девятнадцатилетнего, понесло в далекий путь по трассе. Это был второй раз в…

  • (no subject)

    . Возвращение Шёл отец, шёл отец невредим Через минное поле. Превратился в клубящийся дым - Ни могилы, ни боли. Мама, мама, война не вернёт... Не…

  • (no subject)

    . * * * Что останется? Ржавчина свалок, Долгий голод, рассказы калек... И подумают дети, что жалок Был прославленный пулями век. Что им скажут…

Comments for this post were disabled by the author