galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

Categories:

Анатолий Гелескул



Анатолий Михайлович Гелескул [21 июля 1934 — 25 ноября 2011] — русский поэт-переводчик, эссеист.


Болеслав Лесьмян

Кукла

Я -- кукла. Светятся серьги росой нездешнего мира,
И сном по шелковой яви на платье вытканы маки.
Люблю фаянсовый взгляд мой и клейкий запах кармина,
Который смертным румянцем горит на матовом лаке.

Люблю в полуденном солнце лежать на стройном диване,
Где скачут зайчики света и где на выгнутой спинке
Безногий ирис витает у ног задумчивой лани,
А в тихой вечности плюша гнездо свивают пылинки.

Признательна я девчурке за то, что с таким терпеньем
Безжизненностью моею играет, не уставая,
Сама за меня лепечет и светится вдохновеньем --
И кажется временами, что я для нее живая.

И мне по руке гадая, пророчит она, что к маю,
Взяв хлеб и зарю в дорогу, предамся я воле божьей
И побреду, босоногая, по Затудальнему краю,
Чтоб на губах у бродяги поцеловать бездорожье.

Однажды судьба невзлюбит -- и вот я собьюсь с дороги,
Останусь одна на свете, гонимая отовсюду,
Уйду от земли и неба и там, на чужом пороге,
Забыта жизнью и смертью, сама себя позабуду.

Подобна я Человеку -- тому, Который Смеется.
Я книгу эту читала... Премудростям алфавита
Я, словно грехам, училась -- и мне иногда сдается,
Что я, как почтовый ящик, словами битком набита.

Хочу написать я повесть, в которой две героини.
И главная -- Прадорожка, ведущая в Прадубравье,
Куда схоронилась Кукла, не найденная доныне, --
Сидит и в зеркальце смотрит, а сердце у ней купавье.

Два слова всего и знает, и Смерть называет Мамой,
А Папой могильный холмик. И все для нее потеха...
Голодные сновиденья снуют над пустою ямой,
А кукла себе смеется и вслушивается в эхо...

Конец такой: Прадорожка теряет жизнь на уступе...
Намеки на это были. Смотри начальные главы...
И гибнет кукла-смеялка с четой родителей вкупе.
И под конец остаются лишь зеркальце да купавы.

Писать ли мне эту повесть? Становятся люди суше,
И сказка уже не в моде — смешней париков и мушек…
Цветного стиха не стало… Сереют сады и души.
А мне пора отправляться в лечебницу для игрушек.

Заштопают дыры в бедрах, щербины покроют лаком,
Опять наведут улыбку — такую, что станет тошно, —
И латаные красоты снесут напоказ зевакам
И выставят на витрине, чтоб выглядели роскошно.

Цена моя будет падать, а я — все стоять в окошке
Пока не воздену горько, налитая мглой до края,
Ладони мои — кривые и вогнутые, как ложки, —
К тому, кто шел на Голгофу, не за меня умирая.

И он, распятые руки раскрыв над смертью и тленом
И зная, что роль игрушки давно мне играть немило,
Меня на пробу бессмертья возьмет по сниженным ценам —
Всего за одну слезинку, дошедшую из могилы!

* * *

С утра жара и гомон, как на рынке.
Но вот и сад - и гул уже слабее.
Скамейки вснились в золото тропинки,
И спит песок, в тени их голубея.

Крыло пролетки с кучерской спиною,
Внезапно завернув на перекрестке,
Открыло окон сумрачные блестки
И распахнуло даль передо мною.

Мой пес, поковыляв на солнцепеке,
Наморщил нос и смотрит с интересом
На вывеску с облупленным железом,
Писклявую от воробьиной склоки.

Помешанная бродит перед садом
И сослепу роняет на дорогу
У ящика, пригробленного рядом,
Письмишко, нацарапанное богу.

Ф.Г. Лорка

Газелла о тёмной смерти

Хочу уснуть я сном осенних яблок
и ускользнуть от сутолоки кладбищ.
Хочу уснуть я сном того ребёнка,
что всё мечтал забросить сердце в море.

Не говори, что кровь жива и в мёртвых,
что просят пить истлевшие их губы.
Не повторяй, как больно быть травою,
какой змеиный рот у новолунья.

Пускай усну нежданно,
усну на миг, на время, на столетья,
но чтобы знали все, что я не умер,
что золотые ясли – эти губы,
что я товарищ западного ветра,
что я большая тень моей слезинки.

Вы на заре лицо моё закройте,
чтоб муравьи мне глаз не застилали.
Сырой водой смочите мне подошвы,
чтоб соскользнуло жало скорпиона.

Ибо хочу уснуть я – но сном осенних яблок –
и научиться плачу, который землю смоет.
Ибо хочу остаться я в том ребёнке смутном,
который вырвать сердце хотел в открытом море.

Перевод А. Гелескула

Subscribe

  • (no subject)

    . * * * С пышно развевающимся флагом, Точно броненосец по волнам, Точно робот, отвлеченным шагом, Музыка пошла навстречу нам. Неохотно, не…

  • (no subject)

    . * * * Тихо сердце, как осень горит словно в красное зеркало леса загляделось, не чувствуя веса, с отраженьем своим говорит. Тихо сердце, как…

  • (no subject)

    . И в тихой дали, в неба глуби Такая нежность и покой, Как светлый кто-то белизной Сквозь голубую мглу проступит – И он всем полем нас…

Comments for this post were disabled by the author