Наша жизнь испугана этим небом,
Это небо испугано нашей жизнью,
Хорошо быть памятником с железными нервами,
Плохо человеку с мягкими жилами.
Падают, падают мертвые листья,
Ничего нет слаще траурной лести,
Вам бы на прощание Агату Кристи,
Мне бы на прощание агатовый крестик.
Вот и все... помилуйте офицера,
И семь пятниц страсти, и белый китель,
Взвод переживаний мимо церкви,
Батальон царапин -- мимо...спите!
Я не угадал ни имени, ни камня
Родового вашего кровавого страха,
Снова ты ко мне жадными руками,
Словно органист к молитвам Баха.
Притворился... умер я... ты не смейся,
Вот уже на цыпочках привстала ненависть,
Чтобы посмотреть -- какая грусть по Цельсию,
Для таких, как я, одно лишь это небо есть.
Все цыганки маются за оврагами,
Черный бор храпит... Надежда каркает,
Сколько бы на озере ивы ни плакали,
Все волной покроется... фальшивыми картами.
Вся душа потрескалась...отчаянно высохла,
Но мою ладонь помнит вся Ладога,
В стеганом халате молния высекла
Только пару слов -- "помнит" и "рада мне".
Почему так просто... сыграли бы Листа,
Испекли пирог -- пролог воскрешения, --
Моя роль досталась другому артисту,
Больше не играть получил разрешение.
Как приятно стать нам самим собою,
Не лукавить больше ни в злости, ни в благости,
Наконец-то где-нибудь за собором
Погребем суфлера и выпьем на радостях!
Леонид Губанов