galchi (galchi) wrote,
galchi
galchi

30 октября - день памяти жертв политических репрессий



* * *

Здесь все, как в Библии, простое –
Сырая глина, ил и грязь.
Здесь умереть, пожалуй, стоит,
Навек скульптурой становясь.

Пусть каждый выглядит Адамом,
Еще не заведенным в рай.
Пусть никаким Прекрасным Дамам
Не померещится наш край.

И прост ответ на те вопросы,
Что даже ставились с трудом,
Как стать холмом или торосом,
Человекоподобным льдом.

Весь мир в снегу в пурге осенней.
Взгляни: на жизни нет лица.
И не обещано спасенье
Нам, претерпевшим до конца.

* * *

Говорят, мы мелко пашем,
Оступаясь и скользя.
На природной почве нашей
Глубже и пахать нельзя.
Мы ведь пашем на погосте,
Разрыхляем верхний слой.
Мы задеть боимся кости,
Чуть прикрытые землей.

Варлам Шаламов

***

Не враг народа я, но враг убийц народа,
Чьи имена суть мрак пред именем свободы,
Чьи имена суть ночь пред светлым ликом дня,
О, могут ли они не обвинять меня?

Пускай они грозят, безумствуют, ликуют,
Но гибельный конец уже тревожно чуют,
Затем, что будет час, когда иссякнет ночь
И Солнце филинов разгонит в дупла прочь.

Природой им даны глаза, что ночью тёмной
Обозревают стан своей орды наёмной
И адский замысел готовят в темноте,
И растлевают дух с мечтой о красоте.

Александр Чижевский,
1940-е гг., Карлаг


***

Я знал назубок моё время,
Во мне его хищная кровь -
И солнце, светя, но не грея,
К закату склоняется вновь.
Пролёты обшарпанных лестниц.
Тревоги лихой наговор -
Ноябрь, обесснеженный месяц,
Зимы просквоженный притвор.
Порывистый ветер осенний
Заладит насвистывать нам
Мелодию всех отступлений
По верескам и ковылям.

Наш век - лишь ошибка, случайность.
За что ж мне путём воровским
Подброшена в сердце причастность,
Родство ненадёжное с ним?
Он белые зенки таращит -
И в этой ноябрьской Москве
Пускай меня волоком тащат
По заиндевелой траве.
Пускай меня выдернут с корнем
Из почвы, в которой увяз -
И буду не злым и не гордым,
А разве что любящим вас.

И веки предательским жженьем
Затеплит морозная тьма,
И светлым головокруженьем
Сведёт на прощанье с ума,
И в сумрачном воздухе алом
Сорвётся душа наугад
За птичьим гортанным сигналом,
Не зная дороги назад.
И стало быть понял я плохо
Чужой до последнего дня
Язык, на котором эпоха
Так рьяно учила меня.

Александр Сопровский
30 октября - 8 декабря 1986



Амнистия

Еще жив человек,
Расстрелявший отца моего
Летом в Киеве, в тридцать восьмом.
Вероятно, на пенсию вышел.
Живет на покое
И дело привычное бросил.

Ну, а если он умер -
Наверное, жив человек,
Что пред самым расстрелом
Толстой
Проволокою
Закручивал
Руки
Отцу моему
За спиной.
Верно, тоже на пенсию вышел.

А если он умер,
То, наверное, жив человек,
Что пытал на допросах отца.
Этот, верно, на очень хорошую пенсию вышел.

Может быть, конвоир еще жив,
Что отца выводил на расстрел.

Если б я захотел,
Я на родину мог бы вернуться.
Я слышал,
Что все эти люди
Простили меня.

И. Елагин

* * *

Господне Лето! ни шмелев ни шестов
такую не застали благостынь:
аресты в мае в райскую теплынь
в июле в пору дачного блаженства
конвейерный допрос, поток слепящей тьмы!
здесь папоротник цвел над протоколом
и торф горел подкожный и такого
гримасничанья девы-Костромы
не ведал даже ремизов со сворой
своей прелестной нечисти...
но вот
переломился август и народ
на освященье под крыло собора
антоновские яблоки несет -
и запредельна виза Прокурора
поверх постановления ОСО

В. Кривулин

Subscribe

  • (no subject)

    . * * * И вот исчез, в черную ночь исчез, -- Как некогда Иосиф, плащ свой бросив. Гляжу на плащ -- черного блеска плащ, Земля (горит), а сердце --…

  • (no subject)

    . * * * Не горюй. Горевать не нужно. Жили-были, не пропадем. Все уладится, потому что на рассвете в скрипучий дом осторожничая, без крика,…

  • (no subject)

    . Дождик ласковый, мелкий и тонкий, Осторожный, колючий, слепой, Капли строгие скупы и звонки, И отточен их звук тишиной. То — так…

Comments for this post were disabled by the author