* * *
Здесь все, как в Библии, простое –
Сырая глина, ил и грязь.
Здесь умереть, пожалуй, стоит,
Навек скульптурой становясь.
Пусть каждый выглядит Адамом,
Еще не заведенным в рай.
Пусть никаким Прекрасным Дамам
Не померещится наш край.
И прост ответ на те вопросы,
Что даже ставились с трудом,
Как стать холмом или торосом,
Человекоподобным льдом.
Весь мир в снегу в пурге осенней.
Взгляни: на жизни нет лица.
И не обещано спасенье
Нам, претерпевшим до конца.
* * *
Говорят, мы мелко пашем,
Оступаясь и скользя.
На природной почве нашей
Глубже и пахать нельзя.
Мы ведь пашем на погосте,
Разрыхляем верхний слой.Говорят, мы мелко пашем,
Оступаясь и скользя.
На природной почве нашей
Глубже и пахать нельзя.
Мы ведь пашем на погосте,
Мы задеть боимся кости,
Чуть прикрытые землей.
Ты упадешь на снег в метель,
Как на пуховую постель,
Взметенную погромом.
И ты заплачешь обо мне,
Отворотясь лицом к стене
Бревенчатого дома.
И ты не слышишь – я зову,
Я, как в лесу, кричу «ау»,
Охрипший и усталый.
Сжимаю, бурей окружен,
В застывших пальцах медальон
Из белого металла.
Так много в жизни было зла,
Что нам дорога тяжела
И нет пути друг к другу.
И если после стольких вьюг
Заговорит над нами юг –
Мы не поверим югу.